_flyman_ (_flyman_) wrote in otdelenie_vihod,
_flyman_
_flyman_
otdelenie_vihod

Categories:

3.ПРО ПЕТРА НИКОЛАЕВИЧА. И ВООБЩЕ. (Воспоминания Олега Ковриги о Петре Мамонове)

Один раз мы почему-то очень сильно поругались с Олей. Сейчас я совершенно не могу вспомнить, из-за чего мы ругались, и, более того, мне уже даже вообще непонятно, как это могло получиться, потому что за последние несколько лет мы с Олей, может быть, и не достигли полного взаимопонимания, но, по крайней мере, достигли полного взаимного сочувствия и взаимной поддержки. Наверное, это связано с тем, что у нас с ней есть существенная общая черта: любовь к кропотливой ежедневной работе при отсутствии всякого пижонства (Вот, как я себя похвалил-то! А-а!)
Но тогда мы почему-то поругались - и я написал письмо следующего содержания:
ДОГОВОР О СОТРУДНИЧЕСТВЕ
Я, Коврига Олег Владиславович, как и прежде, готов в меру своих возможностей поддерживать группу "Мамонов и Алексей" и лично Мамонова Петра Николаевича, являющегося одним из моих любимых АВТОРОВ.
При этом я требую не допускать по отношению ко мне хамства, безобразных выходок и поганых слов, а также не подозревать меня в злокозненности и подрывных намерениях по отношению к группе "Мамонов и Алексей" и лично Мамонову Петру Николаевичу.
Предупреждаю, что несоблюдение данных требований может привести к трагическому исходу, а именно: в один прекрасный день я откручу голову г-же Мамоновой Ольге Ивановне.
Бумагу эту составил в трезвом уме и на полном серьёзе.
Коврига О.В.
22 февраля 1992г.
О возможности трагического исхода предупреждена
Мамонова О.И.
С Договором о сотрудничестве ознакомлен
Мамонов П.Н. (АВТОР)

Я отдал это письмо Петру - и несколько недель мы не созванивались вообще. При этом какая-то работа шла - и мы с Олей случайно столкнулись на лестнице у Юры Родина, который оформлял пластинки "Звуков Му". Поднимаемся мы к Юре, он открывает дверь - и Оля ему говорит:
- Видишь, Юр, он мне голову оторвать хочет!
- Не оторвать, а открутить...
В общем, ситуацию эту мы развели - и больше никогда не ссорились.


Постепенно моя роль в студии, которую, скорее всего, можно было определить как роль пожарной команды, стала сходить на нет, да и мелкие человеческие напряги, которые у нас стали возникать слишком часто, меня, честно говоря, достали. К этому моменту я уже давно перестал брать деньги с так называемого "ИВО-СиД" (эта аббревиатура расшифровывалась, по-моему, как "Ист-Вест Организэйшн - Савенков и Джурович), потому что большие деньги с них было брать неловко, да и не за что, а попадать в зависимость за мелкие деньги мне совершенно не хотелось.
Постепенно я как-то покинул студию - и занялся своими делами, которых тоже было выше крыши. Мой уход не сопровождался никакими ссорами и разрывом; просто, как и тогда, несколько лет назад, время немножко поменялось - и судьба развела нас в разные стороны. Немного позже возникло "Отделение ВЫХОД" - и я без всяких сомнений по-дружески "сдул" слово "отделение" у Петра Николаевича. (А слово "выход" появилось из Умкиной песни "Как трудно взрослеть").
Хотя, конечно, когда Паша Хотин говорил: "Нет, я-то знаю, причина есть..." - он был в значительной степени прав.
_____________

Дела у издательства "Ренессанс" и "ИВО-СиД" стали идти намного хуже - и Савенков уже не мог столько платить, поэтому с подвалом на Студенческой 39 пришлось расстаться. Савенков и Мамонов купили себе по дому в районе Вереи - и студия "Звуков Му" переехала туда. По иронии судьбы в 78-м году я шабашил в деревне Ревякино, находящейся примерно в километре от нынешнего "домика Петра". В этом домике были записаны "Грубый Закат" и "Жизнь амфибий, как она есть". Но в группе уже тоже начался распад, чего, в общем-то, следовало ожидать. Например, во время записи в одной из комнат двухкомнатной Петиной "хаты" жил сам хозяин, а в другой жила Оля с двумя детьми и вся группа. Жене Казанцеву, который перед этим год лежал в больнице с туберкулёзом, такие спартанские условия было переносить, конечно, тяжело. Да и мириться с полной диктатурой Петра Николаевича не особо приятно. Поэтому Женя уехал. Остальные тоже остались не при делах - и разъехались. При этом никто ни с кем не ссорился, Женя с Петром остались друзьями - но просто вместе уже было невмоготу.
_____________

Петру пришла в голову мысль сделать сборник с квартирных концертов, которые мы когда-то устраивали. Кассеты свои я "сдал в Осоавиахим" ещё в самом начале работы студии на Студенческой. Когда я получил этот сборник, я расстроился ужасно: весь "конферанс", все, что он говорил между песнями, было безжалостно вырезано. На мои вопли о помиловании Петя ответил, что всё это - пьяный бред, и ему за него стыдно. А я эти порезанные на куски концерты просто не мог слушать. Для меня они стали, может быть, и не совсем безжизненными, но, как бы, обескровленными. Я приводил ему в пример квартирник Майка с Цоем, который мы издали практически в натуральном, нерезанном виде - и все отмечали, как это хорошо, говорили о том, что "сохранилась атмосфера" и т.д. На что Петя мне ответил:"Майк и Цой умерли, а я - нет!" Около года я ждал, что Петя одумается, но единственной уступкой, на которую он пошёл, стал последний "трек", в котором он смешал вырезанные куски - и в результате получился некий отзвук-сон этих концертов, пропущенный через нынешнюю Петину голову. Конечно, моему горю этот трек никак не помогал. Но это было, в первую очередь, его детище, а не моё. Поэтому я сдался, отдуплившись только ответной статьёй, которая так и живёт в двойнике "П.Мамонов 84-87" рядом со статьёй Автора. Зато Пётр лично сделал лицевую обложку: раскрасил доску-пятидесятку и прибил к ней гвоздями свою фотографию. Получилась такая "псевдоикона", которая мне очень понравилась, хотя она, конечно, больше бы подошла к виниловой пластинке. Пётр, кстати, является ярым "винильщиком" (да и я тоже), но, к сожалению, продать тираж виниловой пластинки у нас сейчас невозможно. По настоянию Петра Оля выпустила на виниле "Крым" и "Грубый Закат" ("Мамонов и Алексей" был сделан на LP раньше), но пластинки эти, милые нашим сердцам, совершенно не продаются.
_____________

Неожиданно возникла разборка со старым составом "Звуков Му". Поскольку за "Простые Вещи", "Крым" и "Транснадёжность", изданные на "Moroz Records", музыканты не получили ровным счётом ничего, они требовали "сатисфакции". Пётр ушёл в глухую "несознанку". Мне эта ситуация казалась совершенно искусственной. На месте ребят я бы, наверное, никаких претензий не предъявлял, поскольку для меня "Звуки Му" - это, прежде всего, сам Пётр, а всё остальное - более или менее удачный фон. Но и на месте Пети я бы предпочёл расстаться со своим прошлым по-хорошему.
Подобную ситуацию я перед этим наблюдал в группе "Ноль". Став христианином, Федя Чистяков отрёкся от "Ноля" и не хотел, чтобы старые альбомы издавались. Но группа не захотела хоронить своё прошлое - и Федя был, говоря по-простому, "послан". На моём месте упрекать ребят в том, что они поступили некорректно по отношению к Автору, было бы цинично, потому что я же этой ситуацией и воспользовался, издав основную часть наследия "Ноля" и заработав на этом денег. В своё оправдание могу сказать, что деньги я, конечно, люблю, но "Полундру!" и "Северное Буги" я люблю намного больше и совсем другой любовью, и мне было бы страшно обидно, если бы Федя похоронил эти альбомы. И кроме того, у них в группе были совершенно не такие отношения, как в "Звуках Му". В начале 90-х годов "Ноль" был исключительно спаянной, монолитной группой, как в музыкальном, так и в человеческом плане. Подобного коллектива я не встречал ни до того, ни после того.
Надо сказать, что Федя сопротивлялся недолго. Относительно наследия "Ноля" он остался при своём мнении - и денег с меня за издание старых альбомов не брал, сказав, что: "Я бы, конечно, не хотел... Но ведь это не только моё, так что все вопросы решай с Димой и Лёшей." Я страшно благодарен Феде и за то, что он так повёл себя в ситуации со своими друзьями, и за то, что он совершенно и не подумал обижаться на меня, хотя я и пошёл против его воли. Можно что угодно говорить про Свидетелей Иеговы (Федя уверовал именно в такого Бога), но, с моей точки зрения, Фёдор Чистяков стал христианином настоящим - и такие вещи, как "любовь", "терпимость" и так далее для него стали не ритуальным набором слов, а чем-то абсолютно реальным и естественным.
Наверное, это было лирическое отступление.
_____________

Саша Липницкий договорился с Брайаном Ино об издании в России "OPAL-овского" альбома "Звуков Му". Уже хлебнув много всякого разного с российскими музыкантами и пожив достаточно долго в Ленинграде, Ино ни на какие деньги не претендовал, просил только договориться между собой. А вот, как раз, это и было самым сложным. Я был готов удовлетворить и группу, и Петра; мне казалось, что надо просто прорваться сквозь этот тяжёлый бред, а определить, кто сколько получит - это уже дело техники. Очень мне хотелось издать этот альбом. В конце 70-х годов я считал Брайана Ино почти что музыкальным Богом, и до сих пор мне кажется, что, например, "Another Green World" - это один из лучших альбомов всех времён и народов. Принять "эстафетную палочку" от Брайана Ино было для меня чем-то запредельным.
Я вообще считаю, что в моей жизни было три фантастических явления, когда реальным становилось абсолютно нереальное:
Первое: то, что в 92-м году в день рождения Михаила Сергеевича Горбачёва, второго марта, я сделал по первой программе радио передачу про Галича - и поздравил Михаила Сергеевича с днём рождения (сейчас "Радио Россия" безнадёжно отстало, но тогда это была ещё Первая программа!)
Второе: то, что я увидел живого и здорового Хвостенко и издал "Прощание со степью" с оригинала, с большим трудом найденного в городе Лондоне.
И третье: я издал пластинку, записанную Брайаном Ино, и тираж появился в Москве 17 мая 98-го года, в день, когда Ино исполнилось 50 лет! Я даже написал ему письмо на английском языке, но... отправить его постеснялся.
Опять получилось лирическое отступление.
_____________

Саша Липницкий и Оля абсолютно симметрично поливали друг друга, произносили слово "суд" и другие совершенно неуместные слова, но, в конце концов, мы встретились дома у Петиной мамы, Валентины Петровны - и пришли к некоему соглашению. Вроде, всё было нормально, бред оставался позади, но я чувствовал, что Пётр-то все равно не хочет и молчит он на эту тему как-то нехорошо. Я снова стал приставать к нему с вопросами - и услышал примерно следующее:
- Да, я полностью отдал этот альбом Александру Давыдовичу Липницкому. Но бумаг никаких подписывать не буду. И, если кто-нибудь обидит мою жену, то получит ....ы!
Бумаги мне особо нужны и не были, а с женой его у меня уже давно были самые товарищеские отношения, так что, по идее, всё было хорошо.
Но ведь он же явно не хотел! И я всё пытался добиться, чтобы он сказал, что я ещё должен сделать. А он отвечать и не собирался. Ну, думаю, и хрен с тобой! Отдал - так отдал.
Издали мы этот альбом. Очень старались не ударить в грязь лицом перед Брайаном Ино. Сделали digipack с книжкой. Так что даже Морозов, наш главный конкурент по "Звукам Му", качество издания похвалил.
Но влетел я на этом издании крепко. Конец весны - не самое лучшее время для релиза, а через три месяца разразился наш любимый кризис - и такие компакты перестали продаваться вообще. Но свои обязательства перед группой надо было выполнять, так что в результате я очень дорого заплатил за свою прихоть и самоуправство. О чём, правда, совершенно не жалею. Зря я только письмо Ино не отправил, в худшем случае он не стал бы его читать - и выбросил.
Но самым печальным было то, что Пётр на меня, всё-таки, обиделся. Причём, обиделся сильно. Я совершенно чётко ощущал, что видеть меня ему неприятно. И я перестал подниматься к нему в гримёрку после спектаклей. Хотя при этом дружил и с Олей, и с Петиными детьми, и торговал почти на каждом спектакле. Но сказать, что Петя - мой друг, я уже не мог. С его точки зрения, я его предал.
Мне кажется, что эти три года (1998-2000) вообще дались Петру очень тяжело. Он всегда жил своей внутренней жизнью, а тут вообще практически прекратил общение с внешним миром. Берлога становилась всё глубже, и то, что находилось вне её, раздражало. Но то, что шло изнутри, сводило с ума. Может быть, я ошибаюсь, но мне казалось, что я чувствую, как он бесится, как борется с самим собой и какими-то непонятными ветряными мельницами. Однажды я представил себе Петю, играющего Дона Кихота, представил себе, как он бросается, как паук, на крылья мельниц, хрипит... Он очень хорошо сыграл бы эту роль. Мне Дон Кихот и представляется таким - сумасшедшим пауком, а вовсе не бестолковым романтиком.
Однажды Женя Казанцев, который к этому моменту уже стал православным верующим (при этом очень мягким и доброжелательным) поехал на несколько дней к Петру в деревню.
Приехал он довольно-таки грустный, тяжело ему было с Петром:
- Два дня он держался, а потом из него попёрло: "Да, я - плохой, но, посмотри, весь мир ещё хуже... Да, я получил своё, но они-то не должны были получить - а получили!"
_____________

Когда я узнал от Оли, что Пётр тоже стал православным верующим, я обрадовался ужасно, хотя сам верующим и не являюсь. Просто мне кажется, что для такого человека, как Пётр, Вера - это единственное спасение. Я даже не стал описывать, что иногда вытворял этот человек в быту, довольно и того, что сказано.
Не так давно, когда мы с ним увиделись после большого перерыва, он неожиданно сказал:
- Ты знаешь, бесы нашёптывали мне: "Плохой Олег!" - а я их псалмами!
С одной стороны, это слушается смешно, но, с другой стороны, это ведь чистейшая правда! Про бесов. И другими словами тут не скажешь.
Сейчас нечто подобное происходит с моим другом Аней Герасимовой, то есть Умкой. К счастью, её бесы на меня ещё пальцами не указывают. Уж больно многое нас в жизни связывает. Но ведь окружают! И нашёптывают. И никакого реального способа борьбы с ними я не вижу. Только псалмами.
Не шучу, между прочим, ни грамма.
_____________

Теперь, когда Пётр вдруг берёт меня за руку своими двумя руками - и держит, сердце моё тает. И хотя прежнюю простоту отношений восстановить сложно, слава Богу, в которого я не верю, в жизни случаются не только всякие гадости, но и самые настоящие чудеса!
Олег Коврига.

Примечание модератора: Данный текст - плод творческих усилий Олега Ковриги. Выложен с его разрешения. При перепечатке текста просьба ссылаться на автора как на первоисточник.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments